Это волшебное слово – «импорт»

Сейчас только представители старшего поколения помнят, какой душевный трепет вызывало у них словосочетание "импортная шмотка". В советском обществе, которое считалось атеистическим, это понятие было чем-то поистине культовым, божеством, которому граждане страны победившего социализма поклонялись безоговорочно.

В 80-х гг. вышел довольно средненький фильм: "Где находится Нофелет?" Его стоит помнить только из-за одной, поистине сакральной фразы: "Если бы я был художником, то я бы написал такую картину: женщина, примеривающая импортную шмотку". Сколько страстей, мук и надежд можно было бы отразить на лице героини! Молодежи этого сейчас не понять - и слава Богу!

В СССР импорт обладал какой-то магической силой, перед которой не мог устоять практически никто. Желанными предметами, на которых стояло клеймо "made in...", т.е. "маде ин не наше", жаждали обладать представители всех возрастов, полов и социальных прослоек. Вожделенный импорт в этом плане уравнивал всех ибо давал определенный статус.

Наиболее наглядно статус демонстрировался в одежде. Смешно, но в этом мы были похожи на людей из Средних веков, когда именно одежда как бы сигнализировала, кто есть кто, к какому сословию принадлежит, какой достаток имеет. Но там была статусной своя, родная, отечественная одежда, а у советских людей - исключительно импортная.

Гражданин, одетый в модный импорт, сразу выделялся на общем фоне, вызывал вздохи и завистливые взгляды, а после - долгие пересуды и обсуждения с друзьями и знакомыми. Для гражданок же иметь модную шмотку из заграницы (причем неважно какой, хоть "маде ин Зимбабве") было буквально вопросом жизни и смерти. Конечно, французская, английская или американская шмотка была "культовее" и гораздо желаннее, чем зимбабвийская, но и зимбабвийская тоже была хоть какой-то рыбой на советском безрыбье.

Молодые сейчас просто не поверят в то количество слез, которое было пролито дочерьми и женами более-менее зарабатывающих советских мужчин по поводу джинсов, кроссовок, сапожек, дубленок, косметики, сколько безмолвных, но чаще громогласных трагедий разыгрывалось при распределении семейного бюджета! Эта часть советской истории уже стала давно канула в Лету. И опять же - слава Богу!

Булгаков в своем бессмертном романе очень узнаваемо изобразил, как москвички (и даже некоторые москвичи) штурмовали волшебный "магазин от кутюр", созданный Бегемотом и Коровьевым на сцене варьете. В принципе, если сегодняшняя молодежь хочет лучше понять советское божество по имени "импорт", пусть почитает у Булгакова, ибо к этой сцене добавить практически нечего. Хронический дефицит, ужасающее качество отечественной продукции и десятилетия искусственной изоляции от мира - все эти составляющие делали советских людей заложниками любого импортного барахла. Причем зачастую именно барахла - в прямом смысле этого слова. Качество неважно - важен лейбл. Сценки, подобные булгаковской, с удручающей регулярностью разыгрывались у дверей универмагов, о которых было известно, что туда накануне "завезли дефицит".

Очереди формировались накануне, а то и за несколько дней, жаждущие лейбла "маде ин не наше" стояли ночи напролет, писали на ладошках номер очереди, производили перекличку, и не дай тебе Бог отойти в этот момент куда-нибудь - вылетишь из очереди. А в момент открытия магазина начинался штурм. Сейчас это трудно представить, но старшее поколение еще хорошо помнит кошмар "дефицитной очереди". Например, у магазина "Будапешт" рядом с метро "Кузьминки" в Москве. Туда довольно часто "завозили дефицит", причем не только венгерский. Вообще названия "Прага", "Варшава", "Белград" вовсе не гарантировали чешских, польских или югославских товаров. Так и с "Будапештом" - там выкинули что-то "просто импортное". Очередь растянулась на пару кварталов. Помню, мне как-то звонит подруга - в декабре, минус восемнадцать! - и просит подъехать, постоять за нее часик: она замерзла. Я, добрая душа, подъехала. Врать не буду, точно номер ее очереди я не помню, помню, что за 5 тысяч перевалило. Можете себе представить?! А "давали (был такой термин) какие-то простенькие черные кофточки с люрексом.

А как же как импорт попадал в СССР? В 30-е годы, описанные Булгаковым, импорта в его потребительском смысле практически не было. Узкий ручеек попадал в коммерческие и специализированные (т.н. дипломатические) магазины, или распределители, пользоваться которыми мог крайне ограниченный круг персон - собственно дипломаты, некоторые ученые и, конечно, партийные лидеры.

Позже, в брежневскую эпоху, эти дипломатические магазины и распределители превратились в магазины "Березка".

Торговля там шла исключительно по чекам. Объяснить современной молодежи, что такое "чеки", не представляется возможным, ибо это был полный абсурд и стыдливая замена валюте, покупка и продажа которой с рук приравнивалась к измене Родине.

Во время Великой Отечественной и несколько лет потом импорт был исключительно трофейного происхождения или остатками ленд-лизовской помощи. Вообще с трофейными шмотками случались казусы. Советской женщине трудно было поверить, что шелк, отделанный кружевом, гипюром и лентами, предназначен для спальни или должен надеваться под платье. Потому, женщины доведенные адом советского руководства до состояния полнейшей дикости, принимали это белье за вечерние наряды и выходили в них в свет.

Ситуация начала качественно меняться в конце 50-х, когда Союз стал заявлять о себе как о ведущей экономической державе, бросившей вызов экономике капитализма.

Когда в 60-х наступила т.н. хрущевская оттепель, СССР стал потихонечку приоткрываться окружающему миру. И этот малюсенький шлюз впустил в умы поистине бурный поток потребительских чувств у советских людей. Они, особенно женщины, наконец, увидели, что не весь мир одевается в брюки мешком, бесцветные кофты и безобразное белье.

И им тоже чего-то захотелось. Символом той эпохи стали "стиляги" - молодые люди, подражавшие западной моде и стремившиеся одеваться в западную одежду, или копировавшие в самопальном варианте западные новинки. Впрочем, как говорится, "узок был круг этих героев, и страшно далеки были они от народа". Советская пропаганда стиляг гневно клеймила, и послушное большинство, лишенное возможности одеваться по моде, осуждало "чубатых и волосатиков", в глубине души им все-таки завидуя: они были "в джерси одеты, не шевиот", - как у Высоцкого в бессмертной песне.

Но по-настоящему импорт въелся в плоть и кровь советских граждан во времена интенсивных экономических отношений СССР с Западом: когда появились "нефтяные деньги", когда в полную силу заработал механизм товарного обмена между странами СЭВ. То была знаменитая эпоха Леонида Ильича Брежнева, которую потом почему-то назовут "застоем", хотя ее следовало бы назвать "эпохой победившего импорта" (до "эпохи победившего социализма" ей было далеко, как до Луны).

Именно импорт определял стиль, лицо и характер этого времени. И, по мнению современных экспертов, именно острейший недостаток импорта и погубил "развитой" социализм.

Тем, кто не жил в эту, в общем-то, безумно интересную эпоху, когда хоть что-то могло искренне радовать человека (в данном случае - вожделенная шмотка или предмет мебели), было бы, конечно, наивно представлять сейчас то время этаким золотым веком, в котором импортные товары буквально рекой потекли к советскому потребителю. Отнюдь! Партия и правительство (о, это могучее словосочетание, символ эпохи!), определяя номенклатуру и объем закупок за рубежом, исходили, прежде всего, из стратегических потребностей страны. Валюта расходовалась не на потребительские товары, а, в первую очередь, на высокотехнологичную продукцию - для отрасли машиностроения, или имевшую стратегическое значение - трубы, зерно и т.п. И только после "удовлетворения" всех заинтересованных министерств допускались к валютному пирогу министерства торговли, легкой и пищевой промышленности - так сказать, по остаточному принципу.

Это означало, что на потребительские нужды выделялись сущие крохи. Так создавался и вскармливался Его Высочество Дефицит, младший брат Его Величества Импорта. Хотя для многих эти два понятия были синонимами. Но дефицит мог иногда быть и отечественным - как правило, пищевые продукты высокого качества и некоторые изделия легкой промышленности.

Импорт разделялся на три категории: западный (читай - высококачественный), соцстрановский (из стран "народной демократии", т.е. Восточной Европы) - похуже, но все равно пойдет, и соцстрановский т.н. "категории Б" (производства наших азиатских "собратьев" - Индии, Китая и т.п.)

Это был еще хуже советского, хотя имели место и некоторые исключения: китайские термосы, индийский трикотаж и т.д. Некоторые категории импортных товаров стали понятиями нарицательными: "польская косметика", "югославские костюмы", "чешская обувь", "чешская сантехника и плитка", "финские дубленки", "австрийские сапожки", "румынский текстиль", "гэдээровская химия" (предметы бытовой химии), "польские (румынские) гарнитуры"...

Еще один тип импортных товаров - полиэтиленовые пакеты с цветными картинками. Сейчас сложно себе представить, но на "черном рынке" они стоили до 25 рублей, за ними гонялись, а если удавалось заполучить вожделенный кусочек яркого полиэтилена, то берегли его неимоверно, мыли и сушили, а если, не дай Бог, пакет рвался, его клеили, ставили заплаты изнутри при помощи утюга и кусочка другого плотного полиэтилена. С ними ходили, как с дамскими сумочками... Это было круто!

Кто помнит, еще были кубинский сахар, венгерские и болгарские консервированные овощи и конфитюры, болгарские вина и табак, венгерские замороженные куры, вьетнамские кеды... Словно феодал, собирал СССР со всего соцлагеря дань, но, в отличие от феодала, за шмотье и бытовые товары щедро расплачивался: нефтью и газом, продовольствием и оружием, заставляя своих граждан буквально выживать в непрекращающейся битве за дефицит и импорт. Хотя спокойно мог все это производить сам.

Но и та незначительная в общем объеме импорта доля потребительских товаров, которая закупалась благодаря Совимпорту, не доставлялась сразу потребителю, а должна была пройти через серию процедур, имевших, можно сказать, политическое значение. Распределение происходило через систему торговых баз - республиканского, областного, городского и районного уровня. Соответственно, первоначально насыщалась разнообразная номенклатура высшего эшелона, имевшая официальный допуск к дефициту (по партийно-административной линии), и неофициальный (связи с начальством, торговым руководством - т.н. "блат"). Совершенно особое положение занимали завбазами и завмаги - хозяева распределительных баз и торговой сети. Порой с ними должны были заигрывать даже партийные секретари! Это были поистине всемогущие люди, контролировавшие распределение дефицита, который они могли прятать, делить по своему усмотрению, и (!) - перепродавать.

Возникает законный вопрос: а что же оставалось рядовому потребителю? Как ни парадоксально, при мизерных объемах закупок высококачественной продукции и неутомимых аппетитах торговой и партийно-административной номенклатуры, простому человеку кое-что перепадало легальным (т.е. по госцене) путем. Советская экономическая система, как известно, обладала одним специфическим свойством - она была плановая. В этом был минус, но в этом был и плюс. Это означало, что не только разнообразные производства, но и торговая сеть должны были "давать план". Понятно, что на бесцветных кофточках, архаичных пальто "бабушкиных" фасонов или обуви фабрики "Скороход" план не сделаешь. К концу месяца (квартала, года) "торговля", благоразумно придерживавшая до поры до времени дефицитные товары, "выбрасывала" их на прилавки. Советские граждане прекрасно знали об особенностях родной торговой системы и ближе к концу месяца (квартала, года) начинали охоту за импортом/дефицитом. И вот тогда рождалась Ее Величество Очередь.

Находясь внутри (да и снаружи тоже), можно было наблюдать проявления всей гаммы человеческих чувств, и не всегда, кстати, низменных: народ стремился вписать в очередь близких, друзей и знакомых; обменивался товарами, если размеры не совпадали... Но больше, конечно, кричали хрестоматийное: "Гражданка! Вы здесь не стояли!" Гражданка в долгу не оставалась: "Нет, стояла!" И пошло-поехало...

А как советское государство реагировало на повальное увлечение импортом? Как обычно, оно делало это в свойственной ему манере. Умные головы в Госплане, видя, как резко подскакивает спрос на ту или иную продукцию загнивающего Запада, пытались наладить собственное производство этого товара в СССР, закупая соответствующую технологию, а чаще - производя советский аналог.

Продукция, произведенная на импортном оборудовании, быстро утрачивала изначальные качества, а на советском - с самого начала была хуже. Так было со всеми товарами: одеждой и обувью, с болоньевыми плащами или шубками из искусственного меха, с шариковыми ручками, пепси-колой, чешским пивом... Часто мода на то или иное изделие проходила, а советские фабрики продолжали гнать гигантский план, например, по болонье или одежде из искусственных тканей - кримплена, этого ужаса 70-х, который годами и горами накапливался на складах.

Но была сфера потребления, в которой советский человек, как правило, сильного пола, несмотря ни на что, отдавал предпочтение товарам отечественного производства. Это была продукция пищевой промышленности, а точнее - алкоголь.

Во второй половине 80-х гг., когда экономика СССР вошла в кризисную фазу, импорта стало меньше, а потом он вообще исчез из легальной торговли. В этот период меняется и спрос: люди стали больше отдавать предпочтение импортной технике и электронике: магнитолам, телевизорам, видеомагнитофонам и компьютерам.

К концу существования СССР советский народ сделал окончательный выбор в пользу одного-единственного типа импортной продукции - валютных денежных знаков, а точнее - американского доллара, на который уже можно было приобрести все, что душа пожелает. И этому выбору постсоветские народы оставались верны в течение всего первого постсоветского десятилетия.