Много шума и… ничего

(Рецензия на статью доктора экономических наук, профессора Р. Абдуллаева «Зачем фальсифицируют историю, связанную с геноцидом армян, Кокандской автономией, дашнаками и басмачеством?»)

(Рецензия на статью доктора экономических наук, профессора Р. Абдуллаева "Зачем фальсифицируют историю, связанную с геноцидом армян, Кокандской автономией, дашнаками и басмачеством?")

О полемике вообще и о ее тоне

С большим интересом наблюдаю за содержанием полемики между двумя узбекскими авторами - Шохратом Саламовым (он же - Shohrat Barlas) и Рустамжоном Абдуллаемым относительно событий новейшей истории Туркестана, последовавших сразу же за распадом Российской империи. Первым промежуточным итогом этой дискуссии стала статья доктора экономических наук, профессора Рустамжона Абдуллаева "Зачем фальсифицируют историю, связанную с геноцидом армян, Кокандской автономией, дашнаками и басмачеством?", опубликованная на сайте узбекского научно-практического журнала "Фундаментальная экономика" осенью 2016 года. Поскольку эта публикация имеет академический характер, наукообразную форму о по своему содержанию очень далеко отстоит от любой заурядной интернет-статьи на общественно-политическую тему, я посчитал для себя возможным присоединиться к этой дискуссии по поводу размышлений и выводов ее автора. Сразу же оговорюсь, что считаю всю эту полемику с самого начала надуманной и политически ангажированной, но когда идеологическая конфронтация усилиями отдельных авторов со страниц прессы перемещается в академические издания, что совершенно недопустимо с точки зрения этикета научного сообщества, то каждый уважающий себя профессиональный ученый имеет моральное и нравственное право вмешаться в ситуацию, чтобы препятствовать превращению науки в инструмент политики или - что гораздо хуже - в инструмент оправдания политики агрессии и военных преступлений.

Эта дискуссия, насквозь пропитанная острым идеологическим противостоянием, сама по себе интересна уже тем, что возвращает читателей в атмосферу уже далекого советского прошлого, во времена острой межфракционной борьбы в рядах большевиков-коммунистов и гонений на представителей самых разных отраслей отечественной науки, чьи взгляды и концепции не укладывались в прокрустово ложе постулатов государственной идеологии марксизма-ленинизма-сталинизма, требовавшего от всех граждан СССР беспрекословного и безоговорочного подчинения официальным канонам миропонимания. В те годы в советской партийной печати (иной уже не существовало) так же, как и публицистической полемике между Саламовым и Абдуллаевым активно использовались эпитеты "лжеакадемик", "псевдоученый", "антинаучный", "лжеисторик" и проч., которыми сегодня эти два человека старательно награждают друг друга. Не хватает только обвинений в бихейвиаризме, махизме, троцкизме, популизме и прочих идеологических с точки зрения органов НКВД СССР "политических преступлениях", одного обвинения в которых в партийно-советской прессе было достаточно для того, чтобы человек был расстрелян или приговорен к 15 годам исправительно-трудовых лагерей по статье 58 ("Измена Родине") Уголовного кодекса РСФСР.

Когда читаешь полемические статьи Саламова и Абдуллаева, в которых они обмениваются указанными выше эпитетами, невольно ощущаешь себя погруженным в обстановку советской реальности второй половины 1930-х годов и начинаешь понимать, насколько страшным было то время для всякого мало-мальски интеллектуально развитого человека. Стоило только любому автору сказать что-то не в духе официальных идеологических установок, преодолеть табу на свободу мысли, так сразу же на него обрушивался поток публичной критики по принципу "кто не с нами, тот против нас", вслед за которым следовала административная или уголовная репрессия. Мне казалось, что подобная практика канула в небытие вместе с Советским Союзом, однако оказывается, что я ошибаюсь, и линчевание за политические взгляды и пристрастия все еще существует на просторах постсоветского пространства. Не буду говорить о том, что это противоречит основным человеческим ценностям - демократии, свободе мысли, свободе слова, скажу лишь, что подобного рода цензура публичного осуждения стоит на пути развития человеческой мысли, загоняя ее в маленькую и темную коробочку догматов, превращая человека из мыслящего индивида в убогого потребителя навязанных ему рекламой материальных благ.

Особой активностью в этом деле отличается Рустамжон Абдуллаев, который в своем полемическом запале доходит до абсурда, граничащего с полной потерей ощущения реальности. Смешно читать, когда он называет Шухрата Саламова, выпускника исторического факультета Каршинского государственного университета и факультета языка, истории и географии Анкарского университета, "лжеисториком". Рустамжон Абдуллаев, будучи доктором экономических наук, обязан знать, что историк - это не состояние души или область трудовой деятельности, это - квалификация, подтверждаемая дипломом о высшем профессиональном образовании. Поэтому Шохрат Саламов в силу получения им высшего профессионального образования и присвоения ему по результатам итоговой академической аттестации квалификации "историк" по определению не может быть "лжеисториком", так как имеет соответствующие документы об образовании, чего нельзя сказать о самом Рустамжоне Абдуллаеве, являющимся согласно полученному профессиональному образованию экономистом, а поэтому его нельзя назвать "лжеэкономистом", но вполне можно поименовать "лжеисториком". Я это сказал только для того, чтобы показать, как навешивание ярлыков на оппонента может дать эффект бумеранга и ударить по самому пасквилянту. Уважающие себя и других люди, а тем более - обладатели ученой степени, дорогой Рустамжон, в публичной академической дискуссии так не поступают. В связи с чем советую запомнить одну библейскую мудрость: "Какой мерой меряете, такой и вам отмеряно будет".

Есть еще один политический аспект в заявлениях Рустамжона Абдуллаева, на который следует отдельно обратить внимание. Критикуя исследования Саламова, он в качестве аргумента говорит о том, что дед его оппонента был басмачом, а поэтому внук басмача не может выражать правильной научной позиции. Он так и пишет в своей статье: "А из-за того, что его дед был в числа басмачей, он движение "басмачество", объявившее против советской власти "священную войну" в виде газавата с целью восстановления монархических государств Средней Азии, называет "национально-освободительным движением в Туркестане" и т.д.". Согласитесь, довольно-таки странная для профессионального ученого, каким, я надеюсь, является профессор Абдуллаев, попытка искать причинно-следственную связь между социальным происхождением оппонента и терминологией и методологией его исследований. Как правило, использование исследователем определенной методологии и научной терминологии определяется образованием или влиянием академической школы, в рамках которой конкретный автор формировался как ученый, но никак не тем, что он является внуком басмача. Если бы Рустажон Абдуллаев написал, что Шухрат Саламов делает перечисленным им выводы под влиянием методологии репрезентативизма, являющегося в настоящее время господствующей научной школой в исторической науке Турции, то с таким интеллектуальным посылом вполне можно было бы согласиться, но если разговор заходит о "зове крови", то подобные аргументы вызывают только скепсис и иронию. Хотя это и неправильно, но приведу собственный пример: два родных брата моего деда по материнской линии были офицерами в белогвардейской армии генерала Н.Н. Юденича и воевали против большевиков в Прибалтике, но этот факт не мешает мне быть твердым и последовательным сторонником методологии диалектического материализма и марксизма. Обычно личность оппонента начинают критиковать только в том случае, когда нет аргументов опровергнуть его умопостроения, такого рода "грязные" приемы обычно используются во время предвыборных кампаний, а их перенесение в плоскость академической науки только дискредитирует самого их автора, который, нарушив правила академического этикета, лишает себя права и возможности называться профессиональным ученым. Вы когда-нибудь об этом задумывались, профессор Абдуллаев? Это сразу же порождает другой вопрос: какие, собственно, цели - академические или политические - вы преследовали, опубликовав такую несуразную статью?

В своем заявлении о "внуке басмача" Рустамжон Абдуллаев намного превзошел даже самого Иосифа Сталина, который, как известно, организуя массовые политические репрессии второй половины 1930-х годов в Советском Союзе, сказал: "Сын за отца не отвечает". Если следовать логике Рустамжона Абдуллаева, то внук непременно должен отвечать за деяния деда, а поэтому Шухрат Саламов должен быть лишен возможности публично выражать свои мысли и публиковать результаты исследований. Это уже не сталинизм и даже не инквизиция, а какая-то сицилийская вендетта, когда остракизму подвергаются несколько поколений одного рода. Интересно, как после таких заявлений доктор экономических наук Абдуллаев видит развитие науки вообще? Интересно, как, по его мнению, будет появляться новое научное знание и достигаться академический прогресс, источниками которого, как всем ученым хорошо известно, являются свобода мысли и свобода слова? Или он готов эти свободы монополизировать только для себя, запретив любую альтернативную точку зрения? Так следовало бы ему знать, что в обществоведении такая система называется тоталитаризмом и фашизмом, а сам Рустамжон Абдуллаев, превзойдя в своей филиппике в адрес Шухрата Саламова даже Иосифа Сталина, вплотную приблизился к Паулю Йозефу Геббельсу и Адольфу Гитлеру.

Конечно же, я крайне далек от мысли призывать на голову профессора Абдуллаева кары небесные и гнев общественного проклятия, я затронул этические аспекты дискуссии между ним и Шохратом Саламовым только для того, чтобы показать, что в современном обществе с декларируемыми общечеловеческими ценностями идеологический накал публицистической дискуссии на постсоветском пространстве может вызывать к жизни атавизмы и рудименты советского прошлого. Как писал известный американский обществовед и политолог Самуэль Филип Хантингтон в своей книге "Столкновение цивилизаций", подобная идеологическая напряженность возникает тогда, когда конфликт проходит по "линии разлома" идентичности, иными словами, когда точка зрения оппонента угрожает самому физическому или духовно-нравственному существованию индивида или аутентичной для него социальной (этнической, религиозной, конфессиональной, политической) группы. Проще говоря, исследования Саламова разрушают привычные представления Абдуллаева об истории региона Центральной Азии, во времена Российской империи - Туркестана, вследствие чего тот, не желая расставаться с привычными стереотипами мировосприятия, требует "запретить" деятельность этого человека, видя в нем источник разрушения былого психологического благополучия. Если использовать язык психологической науки, то весьма некорректной критикой Абдуллаева в адрес Саламова движет ригидность психосоциальных установок, что вполне естественно для любого человека, но в нашем случае она приобрела гипертрофированные черты и вторглась в область точного научного знания, нанося вред и ущерб не конкретному человеку, а неопределенно широкому кругу людей - моих коллег по академической науке, выйдя за рамки межличностного конфликта и превратясь в объект повышенного общественного внимания. Именно поэтому я посчитал для себя нужным не остаться в стороне от полемики между этими двумя авторами, дабы читатели имели возможность услышать мнение со стороны, как о содержании дискуссии, так и о самих ее участниках.

Закончив с этической стороной темы, следует перейти к анализу научной составляющей полемики между Шохратом Саламовым и Рустамжоном Абдуллаевым. И тут у нас возникает масса вопросов в адрес ее второго участника. Мы не станем касаться вопроса его стилистики изложения материала, поскольку русский язык вряд ли является для него родным, что является причиной некорректности построения отдельных предложений и формулировок некоторых фраз, в результате чего читателю остается только гадать о том, что конкретно хотел сказать автор в том или иной случае. На подобные "технические" ошибки мы не станем обращать внимания, и сконцентрируем его на комментировании тех мест в статье профессора Абдуллаева, которые трудно увязать со сложностями перевода, так как они являются или результатом незнания им реальных исторических событий, или следствием стремления умышленно фальсифицировать их содержание в угоду обоснования своей идеологической концепции, которую он постулирует, критикуя исследования Шухрата Саламова. Нет смысла разбираться, зачем он это делает, - в угоду собственному самолюбию или же в интересах третьих сил, которые он отстаивает на пространстве узбекской академической науки, - не суть важно. Важно другое: необходимо понять, к каким практически результатам приведет полемика между Рустамжоном Абдуллаевым и Шухратом Саламовым, какие последствия ее содержание будет иметь для имиджа узбекской гуманитарной мысли в корпоративных кругах русскоязычных историков и обществоведов из стран постсоветского пространства. На мой взгляд, мнение коллег о современном состоянии узбекской гуманитарной мысли в контексте данной дискуссии будет вполне однозначным, и мне остается только объяснить, почему это произойдет.

Для начала следует указать на то обстоятельство, что заголовок статьи Рустамжона Абдуллаева не соответствует ее содержанию, что с позиции этикета академической науки является грубой методологической ошибкой, о чем профессор не мог не знать, если он и вправду самостоятельно защитил две диссертации - кандидптскую и докторскую - по экономическим наукам. Напомню, что статья называется "Зачем фальсифицируют историю, связанную с геноцидом армян, Кокандской автономией, дашнаками и басмачеством?", т.е. она должна быть посвящена критике интерпретаций исторических событий на территории современного Узбекистана и прилегающих к нему центральноазиатских стран в 1918-1924 гг. Однако значительный объем ее текста отведен для критики содержания книг Шохрата Саламова по теме нагорно-карабахского конфликта, начавшегося в 1988 году. Как мы видим, ни географически, ни хронологически тема нагорно-карабахского конфликта, которой Рустамжон Абдуллаев посвящает три из восьми пунктов своей публикации в журнале "Фундаментальная экономика", не соответствует заголовку и объявленной тематике указанной статьи. Зачем ее автор сделал это, остается только догадываться, хотя в качестве причины и побудительного мотива такого шага можно предполагать как стремление ее автора одномоментно высказать все свои претензии к оппоненту, не считаясь со здравым смыслом и канонами академической этики, так и наличие заказа от третьих лиц, заинтересованных в дискредитации исследовательской и публикаторской деятельности Шухрата Саламова, для который профессор Рустамжон Абдуллаев выступил  в роли рабочего инструмента. У меня нет желания выяснять причины, которые побудили автора статьи совершить столь грубую методологическую ошибку, чего не должен желать ни один уважающий себя ученый, остается лишь констатировать факт ее наличия, оставив вопрос о причинах такого положения вещей открытым, предоставив возможность самому Рустамжону Абдуллаеву искать и формулировать ответ на него.

Комментарии к дискуссии о личности Энвера-паши

После того как мы выяснили, что композиционная структура и содержание статьи не соответствует тематике, заявленной ее автором в заголовке, стоит удивляться тому, что и в тексте самой статьи содержится достаточное количество порой курьезных, а порой - очень грубых исторических ошибок и даже прямых фальсификаций, являющихся закономерным следствием профессиональной некомпетентности ее автора в вопросах истории, особенно в тех исторических сюжетах, которые не связаны с прошлым стран региона Центральной Азии или Узбекистана как его составной части. Наиболее ярко и выпукло некомпетентность Рустамжона Абдуллаема становится видна, когда он рассуждает о судьбе османского государственного и военного деятеля Исмаила Энвера-паши, критикуя Шухрата Саламова за героизацию личности и деятельности этого человека. Безусловно, почти каждый исторический персонаж, особенно столь значимый по масштабу своей личности и размаху деятельности, каким был Исмаил Энвер-паша, всегда будет иметь своиъ апологетов и критиков, взгляды которых будут антагонистичными. Причем их контрадикторность всегда будет обусловлена субъективными идейными или идеологическими предпосылками, что вполне естественно для представителей различных научных школ или политических лагерей. Такое положение дел, по моему мнению, является нормальным и естественным и вполне способствует прогрессу исторической науки. Однако в статье Абдуллаева мы встречаем грубые ошибки фактологического характера, которые свидетельствуют или о его некомпетентности в исторических вопросах, о которых он пишет, или о его осознанном стремлении в угоду собственным амбициям или стороннему заказу исказить содержание исторической реальности.

Так, в начале второй части своей статьи профессор Абдуллаев, критикуя умопостроения Шухрата Саламова, пишет буквально следующее: "Помимо всего этого он военного преступника, приговоренного к смертной казни за геноцид армян в Османской империи, и авантюриста Энвера-пашу, ставшего впоследствии одним из руководителей басмачества, возвеличил в ранг эталона "героя, который боролся за независимость Туркестана против большевистских захватчиков"". В седьмом пунке своей статьи, многословно названном "Энвер-паша был военным преступником, приговоренным к смертной казни военным трибуналом Османской империи за геноцид армян и одним из руководителей басмачества, поэтому он не может быть и никогда не являлся эталоном героя, боровшегося за независимость нашей страны" он еще несколько раз повторяет озвученные тезисы, хотя несколькими абзацами ниже, цитируя энциклопедические сведения, сам наивно разоблачает собственную некомпетентность в вопросах, о которых он пишет.

Но обо всем по порядку. Итак, как мы видим, Рустамхон Абдуллаев постулирует три тезиса относительно личности и деятельности: 1) Исмаил Энвер-паша был военным преступником, инициировавшим пресловутый "геноцид армян" в Османской империи; 2) за совершенные им против армян военные преступления он был приговорен к смертной казни судом Османской империи; 3) Энвер-паша был руководителем басмачества. При этом он не приводит в доказательство своих утверждений ни одного исторического свидетельства, т.е. выдает бездоказательные утверждения за истину в последней инстанции. Чтобы досконально разобраться в вопросе, являются ли указанные выше постулаты Абдуллаева невольным следствием его некомпетентности или результатом сознательной фальсификации, представляется необходимым детально разобрать и прокомментировать каждый из заявленных им тезисов.

Тезис первый: Энвер-паша является военным преступником, инициировавшим пресловутый "геноцид армян" в Османской империи. Геноцид в соответствии с нормами международной Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него, принятой резолюцией 260 (III) Генеральной ассамблеи ООН 9 декабря 1948 года, признан особо тяжким преступлением против мира и безопасности человечества, однако на момент военно-политической и государственной деятельности Исмаила Энвера-паши такой юридической дефиниции международного права попросту не существовало, а поэтому он в принципе не мог быть осужден за такие деяния судом, поскольку они в тот момент времени не считались преступлением, и уголовная ответственность за их совершение не была предусмотрена, а самой дефиниции "геноцид" не было. Поэтому данный тезис следует считать выдумкой Рустамжона Абдуллаева, являющейся следствием его некомпетентности в вопросах истории, и особенно - в вопросах истории международного права.

В связи с этим следует указать на очень существенный аспект, имеющий международно-правовой характер: 28 января 2015 года Большое жюри (Верховная палата) Европейского суда по права человека после 10 лет рассмотрения на разных стадиях судебного процесса дела "Догу Перинчек против Швейцарии" признало считать пресловутый "геноцид армян" вопросом исторической дискуссии, а не правового регулирования, что лишний раз свидетельствует о том, что ни один суд в мире никогда ранее не принимал решения осудить кого-либо и тем самым не создавал судебного прецедента юридической возможности судить кого-либо за организацию или участие в так называемом "геноциде армян" в Османской империи, сам факт которого до сих пор не имеет достаточных исторических и юридических доказательств и является объектом идеологической пропаганды со стороны представителей официальных властей Республики Армения и армянской диаспоры.

Нет сомнений в том, что профессор Абдуллаев мог не знать о решении Большого жюри ЕСПЧ по делу "Догу Перинчек против Швейцарии", поскольку информацию о нем на протяжении нескольких лет публиковали многие русскоязычные масс-медиа не только на постсоветском пространстве, но и по всему миру. Человек, рассуждающий о пресловутом "геноциде армян", не мог не обратить внимания на многочисленные публикации по интересующей его тему, а если он не сделал этого, то данное обстоятельство является еще одним доказательством его профессиональной некомпетентности, следствием которой стало постулирование упомянутого выше тезиса.

Из всего сказанного выше можно сделать только один вывод: Исмаил Энвер-паша за совершенные им против армян военные преступления не мог быть в принципе осужден каким-либо судом - турецким, иностранным или международным, - за "геноцид армян в Османской имприи", как об этом пишет Р. Абдуллаев, т.к. подобные действия ни 1918 году, ни в более позднее время, вплоть до 1948 года, состава преступления не образовывали, да и в гаши дни вопрос пресловутого "геноцида армян" в Османской империи не может быть предметом судебного рассмотрения в соответствии с решением 2015 года Большого жюри ЕСПЧ по делу "Догу Перинчек против Швейцарии".

Тезис второй: Энвер-паша за совершенные им против армян военные преступления был приговорен к смертной казни судом Османской империи. Не стану еще раз повторять приведенной выше аргументации, согласно которой никакой суд Османской империи не мог осудить Энвера-пашу к смертной казни за совершение преступления в форме "геноцида армян", поскольку в тот конкретно-исторический момент времени криминализация действий такого рода международным сообществом не была произведена. Однако, справедливости ради, следует отметить, что Исмаил Энвер-паша подвергался в Турции, правда не судебной, а административной  репрессии, о чем есть упоминание в статье Рустамжона Абдуллаева. Так, цитируя энциклопедическую статью, он сообщает своим читателям следующее: "Въезд на территорию Османской империи ему был запрещен. Запрет был наложен на Энвер-пашу и Халил-пашу за "возможное ухудшение внутренней политики в стране и внешних отношений правительства Анкары"".

Здесь следует слегка отклониться от темы и сделать небольшую сопутствующую ремарку. Поскольку статья Р. Абдуллаева "Зачем фальсифицируют историю, связанную с геноцидом армян, Кокандской автономией, дашнаками и басмачеством?" опубликована в электронном научно-практическом журнале, его редакция по тексту публикации расславляет ссылки на другие электронные источники информации, содержащиеся в Интернете. Так случилось и со ссылкой на упоминавшуюся профессором Абдуллаевым энциклопедическую статью, размещенную, как это легко выяснить, перейдя по соответствующей ссылке, в Свободной электронной энциклопедии "Википедия", не являющейся для уважающих себя представителей академической науки надежным источником объективной информации. Оставив в стороне вопрос соблюдения канонов академического этикета в выборе и оценке источников информации, о существовании которого автор рецензируемой статьи, как мне представляется, не имеет ни малейшего представления, укажем лишь только на то, что при воспроизведении цитаты из текста упомянутой энциклопедической статьи профессор Абдуллаев умышленно исказил содержание соответствующего текста. В оригинале он выглядит так: "Въезд в Турцию ему был запрещен Великим Турецким Национальным собранием (более грамотно - Великим национальным собранием Турции - О.К.), выпустившим приказ от 12 марта 1921 года. Запрет был наложен на Энвер-пашу и Халил-пашу за "возможное ухудшение внутренней политики в стране и внешних отношений правительства Анкары"".

Согласитесь, что оригинальный и отредактированный Рустамжоном Абдуллаевым фрагменты текста мало похожи между собой. В исходном тексте статьи из "Википедии" речь идет о декрете, т.е. нормативном распорядительном акте Великого национального собрания Турции, почти что о законе, тогда как у Абдуллаева - о мифическом решении мифического суда Османской империи, якобы приговорившего Исмали Энвера-пашу за организацию пресловутого "геноцида армян" в Османской империи к смертной казни. Он явно старается замолчать дату издания декрета ВНСТ об административной репрессии в отношении как самого Энвера-паши, так и в отношении его племянника и адъютанта Халила-паши, поскольку в 1921 году Османская империя как субъект международного права существовала только де-юре, а не де-факто, большая часть страны находилась под юрисдикцией "правительства Ангоры (Анкары)" - высшего органа исполнительной власти Великого национального собрания Турции, возглавляемого Мустафой Кемалем-пашой (будущим Ататюрком), которое к тому времени уже не признавало легитимность власти последнего османского султана Мехмеда VI и вело при военно-технической и финансовой поддержке большевистской России Войну за независимость против британских, французских, итальянских, греческих, болгарских и армянских интервентов.

Чтобы окончательно закрыть вопрос о репрессиях в адрес Энвера-паши со стороны правительства ВНСТ, и предотвратить возможные новые инсинуации профессора экономики Абдуллаева на эту тему, необходимо указать истинные причины, побудившие Высшее национальное собрание Турции издать декрет от 12 марта 1921 года, согласно которому этому деятелю и его ближайшему родственнику пожизненно запрещался въезд в Турцию. Часто в качестве причины такой административной меры называют личную неприязнь и конкурентную борьбу за власть в стране между Мустафой Кемалем-пашой (будущим Ататюрком) и Исмаилом Энвером-пашей, хотя такая точка зрения далека от объективной реальности. Истинная причина изгнания Энвера-паши была совршенно другой: в феврале-марте 1921 года он вместе с большевистским лидером азербайджанской Нахичевани Бехбудом Шахтахтинским в качестве переводчика, консультанта и посредника принимал самое непосредственное участие в работе Московской мирной конференции между делегациями большевистской России и кемалистской Турции на предмет подписания советско-турецкого договора о мире и дружбе, впоследствии получившего название "Московского". Одним из главных препятствий на пути его заключения являлись острые, почти непримиримые разногласия сторон по вопросу государственной принадлежности Батумской области, территорию которой ВНСТ в соответствии с ранее принятым им Национальным пактом считало своей собственностью. Большевики же считали Батум частью советской Грузии и не намеревались уступать его кемалистам. Основные консультации и политическая дискуссия делегаций по этому частному вопросу состоялись 4 и 6 марта, именно в эти дни Исмаилу Энверу-паше и Бехбуду Шахтахтинскому удалось склонить представителей ВНСТ пойти на территориальные уступки большевикам, согласившись оставить сам город и порт Батум в юрисдикции советской Грузии и удовлетворившись переходом под власть Турции нескольких южных сельских районов этой области бывшей Российской империи. Такое поведение Энвера-паши кемалистское правительство ВНСТ посчитало предательством, после чего он был подвергнут остракизму - политической смерти и пожизненному изгнанию в соответствии с декретом ВНСТ от 12 марта 1921 года. Так что никакой речи о его юридической ответственности за организацию пресловутого "геноцида армян" не шло в принципе.

Как мы видим, Рустамжон Абдуллаев, пытаясь придать видимость наукообразности доказательствам своего тезиса о том, что Исмаил Энвер-паша за совершенные им против армян военные преступления был приговорен к смертной казни судом Османской империи, совершил прямую фальсификацию содержания использованных им источников информации, что не делает ему чести ни как ученому, ни как человеку, и вообще заставляет сомневаться в его личной порядочности. Имея слабое представление об истории Турции периода Войны за независимость 1919-1923 гг., он по незнанию отождествляет между собой республиканское и революционное по своему происхождению "Ангорское правительство" Великого национального собрания Турции, избравшее местом своего пребывания город Анкару, и монархическое османское правительство султана Мехмеда VI, формальная юрисдикция которого распространялась только на Стамбул и окрестности, находящиеся в то время под британо-францко-итальянской оккупацией, что прямо указывает на некомпетентность профессора экономики Абдуллаева в данных исторических вопросах, скрыть которую он пытается путем очень неуклюжих и даже дилетантских фальсификаций содержания использованных им источников информации, тоже весьма сомнительной репутации и качества.

Что касается его утверждения, будто "по требованию стран победителей Первой мировой войны султан этого исламского монархического государства (речь идет об Османской империи - О.К.) Мехмед VI  создавал государственную следственную комиссию, три военных трибунала и десять судов", то это утверждение также представляет собой искажение реальных событий. 30 октября 1918 года официальные представители Османской империи от имени султана подписала с представителями стран Антанты Мудросское перемирие, по условиям которого судебному преследованию должны были быть подвергнуты лица, виновные в депортациях османских христиан в годы Первой Мировой войны. Однако спустя всего две недели, 12 ноября, в нарушение условий Мудросского перемирия военная администрация оккупационных сил стран Антанты ввела в Стамбул воинские контингенты своих стран и разоружило оставленный для демонстрации видимости суверенитета немногочисленный гарнизон османских войск столицы, что дезавуировало легитимность этого соглашения. 14 ноября под угрозой штыков солдат британо-франко-итальянского оккупационного корпуса османское правительство последнего османского великого визиря Товфик-паши решило, что лица, виновные в депортациях греков и армян в годы войны, должны быть осуждены военным трибуналом. Два дня спустя, 16 ноября, трибунал был образован, но так как правительство султана Мехмеда VI опасалось вооруженного мятежа в Стамбуле, о чем султан через посредника проинформировал британского высшего военного комиссара, реальная деятельность трибунала так и не началась. В ночь на 30 января 1919 года были арестованы три десятка бывших членов партии "Единение и прогресс", однако аресты производили не османские военные и полицейские, а британские в азиатской части и французские в европейской части Стамбула военнослужащие, после чего арестованных доставляли в специально созданный для их содержания концентрационный лагерь на Мальте (общее число содержащихся в нем без следствия и суда заключенных из числа бывших османских военных, по подсчетам азербайджанского историка Али Гасанзаде, достигало 350-ти человек). Большинство из этих людей - все те, кто не умер в заключении - в 1923 году сразу после подписания Лозаннского мирного договора вернулись на родину, так и не получив на руки официальных обвинений в совершении преступлений, по подозрению в причастности к которым они были задержаны британскими и французскими оккупационными властями. Поэтому распространенную Рустажоном Абдуллаевым информацию о том, что последний османский султан Мехмет VI будто бы создал "государственную следственную комиссию, три военных трибунала и десять судов" является на деле или его досужей выдумкой, или результатом недобросовестного отношения к делу какого-то другого автора, сочинению которого он легковерно поверил и скопировал. Судить османских военных деятелей и государственных чиновников руками султана намеревались британцы, но тогда такая их инициатива потерпела фиаско, то они сами начали аресты неугодных им лиц в Стамбуле, но в силу военно-политических причин так и не решились открыто применить к ним меры уголовной репрессии, а потом в виду победы турецких националистов в Войне за независимость 1919-1923 гг. вообще отказались от такой затеи, не желая портить отношений с властями новообразованной Турецкой республики.

Тезис третий: Энвер-паша был руководителем басмачества. При формулировании и доказывании этого тезиса автор рецензируемой нами статьи проявил крайнюю непоследовательность, граничащую с алогизмом мышления, заставляющим сомневаться в его психическом здоровье. Мы уже писали о том, что в заголовке седьмого пункта своей статьи он называет Исмаила Энвера-пашу "одним из руководителей басмачества". Однако уже через десяток абзацев он, ссылаясь на публикации академика АН Таджикистана, доктора исторических наук, директора Института истории, археологии и этнографии АН Таджикистана Рахима Масова и директора Института истории АН Узбекистана, доктора исторических наук, профессора Дилором Алимовой, он начинает утверждать совершенно противоположное, дескать Энвер-паша не пользовался поддержкой местного узбекского населения, истинные руководители басмачества (курбаши Ибрагим-бек, Давлятманд-бий и др.) относились к нему с недоверием и даже брали его под арест, вследствие чего, по словам самого Рустамжона Абдуллаева, Исмаил Энвер-паша признанным лидером узбекского басмачества считаться не может и не должен. Спрашивается, где логика в словах уважаемого профессора?

Не менее комично выглядит интеллектуальный пассаж этого автора относительно обстоятельств гибели Исмаила Эневра-паши в таджикском кишлаке Чаган 8 августа 1922 года. Ссылаясь на публикации уже упоминавшегося выше академика АН Таджикистана, доктора исторических наук, директора Института истории, археологии и этнографии АН Таджикистана Рахима Масова и самого Шухрата Саламова, участвовавшего в эксгумации останков Энвера-паши для последующего перезахоронения их на родине, он пишет, не подвергая данную информацию ни анализу, ни комментированию, ни критике, о том, что Энвер-паша скончался в результате получения им пяти пулевых ранений в грудь, причем два ранения он получил во время боя с красноармейцами, но продолжал жить, а вечером того же дня был добит тремя выстрелами кем-то из своих конкурентов за власть из числа басмачей. Данную информацию от преподносит читателю как научно доказанный факт.

Однако вслед за этим следует головокружительный в своей смысловой алогичности кульбит в исполнении Рустамжона Абдуллаева, который сообщает читателям следующее: "...Я, в отличие от академика Р. Масова, внимательно изучив историю тех лет и биографии рассматриваемых исторических личностей, пришел к выводу, что именно Яков Мелькумов и ликвидировал Энвера-пашу. Именно поэтому он и утверждает, что "...двадцать пять верст гнался за ним. Достиг его в большом кишлаке Чаган... Энвера зарубил лично"...". И в качестве главного аргумента такого своего вывода он приводит слудющую фразу: "Иначе Якова Мелькумова не награждали бы вторым Орденом Красного знамени "За разгром банды Энвера и героизм, проявленный в Гиссарской экспедиции"".

С точки зрения эпистимологии - вспомогательной исторической дисциплины, классифицирующей и изучающей исторические источники, мемуары участников событий относятся к разряду нарративов, достоверность содержания которых должна подтверждаться другими источниками информации о тех же событиях. Очень часто авторы мемуаров очень любят приукрашивать свою роль в тех или иных исторических событиях, нередко отводя себе самое главное - мужественное и героическое - место в каком-либо бою или мирном событии. Любое историческое исследование базируется сначала - на исторических документах, а уже потом - на непротиворечащих друг другу мемуарах участников. Это - один из главных методологических законов исторической науки, который Рустамжон Абдуллаев переворачивает с ног на голову.

Профессору экономики Абдуллаеву явно невдомек, что его опрометчиво сделанное заявление противоречит не только канонам исторической науки, но и не соответствует положениям трасологии - раздела криминалистики и судебной медицины. Останки Энвера-паши после эксгумации были подробно изучены, поэтому нет сомнения в том, что его смерить наступила в результате нескольких пулевых ранений. Он был застрелен, а не зарублен, как это утверждает в своих мемуарах командир 1-й Туркестанской кавалерийской бригады Рабоче-Крестьянской Красной армии (РККА) Яков Мелкумов, он же - Акоп Арташесович (или Аршакович) Мелкумян. Дело в том, что характер повреждений скелета человека, полученных в результате нескольких огнестрельных ранений и смертельного сабельного удара категорически разнятся между собой, они не трансформируются и не искажаются под воздействием времени, а поэтому передают истинную картину случившегося. А она такова: Исмаил Энвер-паша был застрелен, а не зарублен.

Вследствие этого возникает вполне резонный вопрос о том, почему Рустамжон Абдуллаев, не приводя в поддержку своей позиции никаких доказательств вообще, вдруг огульно отрицает утверждения о причине смерти Энвера-паши, принадлежащие не только Шухрату Саламову (это так раз вполне понятно и объяснимо), но и академику АН Таджикистана, доктору исторических наук, директору Института истории, археологии и этнографии АН Таджикистана Рахиму Масову, которого своей фразой "...я, в отличие от академика Р. Масова, внимательно изучив, историю тех лет и биографии рассматриваемых исторических личностей..." тоже ставит в общий ряд "лжетсториков" и "лжеученых", хотя этот исследователь вводит в научный оборот ранее неизвестные исторические материалы. Неужто он все это делает только для того, чтобы возвеличить в узбекской научной печати имя весьма неоднозначного по своему вкладу в историю региона большевистского военачальника и этнического армянина Акопа Мелкумяна (Якова Мелкумова), на частном примере которого хочет заявить о прогрессивной роли армян в истории узбекского народа? Если это так, то речь должна идти не о научной дискуссии или публицистической полемике этого автора с Шухратом Саламовым, а о заранее спланированной пропагандистской кампании, в которой сам профессор Абдуллаев выступает в неприглядной для любого порядочного человека роли агента влияния иностранного государства.

(Продолжение на следующих страницах).

Олег Юрьевич Кузнецов,

кандидат исторических наук

(Россия, Москва)