Семен Пэн: Азернешр, казанский Дом печати и другие проекты

Различные исследователи, историки и архитекторы уже неоднократно отмечали, как повезло Баку на здания, построенные в стиле конструктивизма. Самое яркое и знаковое - это, конечно, Азернешр, Дворец печати, красующийся основным фасадом по проспекту Азербайджана (ранее Гуси Гаджиева). О нем у меня уже был пост, вот здесь:

http://olaylar.az/news/blog-oksana/200769

однако хочется вернуться к этому зданию еще раз. Точнее, не к нему, а к его автору - Семену Пэну.

Интересно иной раз происходит в жизни... Некоторые архитекторы создадут что-нибудь несущественное, незначительное, но информации о них в общем доступе сколько хочешь. А вот Семену Самойловичу Пэну, обогатившему наш город своим уникальным зданием, в этом плане как-то совсем не повезло. Несмотря на его несомненный талант, на значимые и знаковые постройки в Москве, Казани и Баку, информацию о нем пришлось собирать буквально по крупицам. Даже у знаменитого Селима Хан-Магомедова в его эпохальном труде "Архитектура советского авангарда" о Пэне всего одна строчка! (Хотя надо признать, что о здании Азернешра он пишет много и хорошо, говоря о нем как о символе бакинского конструктивизма, его лучшем образце.)

Итак, что же удалось узнать? Семен Пэн родился в Одессе в 1897 г., в еврейской семье. Отец его, Самуил Самсонович Пэн (1864-1924), одесский казенный раввин в 1903-1904 гг., был убежденным сионистом, делегатом четырех первых сионистских конгрессов в Базеле и автором многочисленных книг по еврейской истории, довольно известных и в свое время, и среди современных ученых.

Однако Семен по стопам отца идти не пожелал - сионистские дела его не очень интересовали, зато его интересовала архитектура. В 1925 г. он окончил Ленинградский институт гражданских инженеров - ведущий архитектурно-строительный вуз СССР. И как-то так получилось, что Пэн начал специализироваться в области проектирования зданий для полиграфических производств. В 1929-1930 гг. по его проекту в Москве был построен Клуб типографии "Красный пролетарий", очень оригинальное здание.

Сейчас, к сожалению, оно практически до неузнаваемости изуродованное позднейшими переделками. Даже в этом плане Пэну не повезло! Он построил этот Клуб в классических традициях конструктивизма, взяв за основу один из основных принципов - открытость. Он запроектировал сплошное остекление этажей, террасы, сад на крыше, перголу там же... Здание поражало своей легкостью и воздушностью, казалось невесомым. Однако в таком виде оно просуществовало очень недолго. Если сейчас посмотреть на то, что осталось от Пэновского творения, то узнать стиль конструктивизма в современном здании сможет только тот, у кого богатое воображение, или тот, кто точно знает, что изначально это был проект Пэна.

С тем же принципом открытости Пэн подошел и ко второму своему проекту, мощному и монументальному - бакинскому Дворцу Печати, Азернешру. Конкурс на лучший проект для нового дворца был объявлен в 1927 г., и среди более чем сорока проектов, представленных именитыми и знаменитыми на тот период архитекторами, победил проект Семена Пэна, которому было всего 30 лет. К строительству приступили в 1928 г., и к 1930 г. здание внешне уже было построено, в следующем году шла лишь внутренняя отделка.

Следующим крупнейшим проектом был проект казанского Дома печати. Зная о более чем успешном проекте бакинского Дворца печати, глава "Татиздата" С.3. Шарафутдинов загорелся идеей построить достойную эпохи социализма высокомеханизированную фабрику по выпуску книг в Казани. Этой идеей он поделился с Семеном Пэном. Пэн, болевший конструктивизмом, который он считал архитектурой будущего, тут же согласился и еще до заключения договора, задолго до утверждения проекта в соответствующих инстанциях, начал подготовку к его осуществлению.

Вообще-то проект казанского Дома печати (другого автора по фамилии Татинж) к тому времени уже был, но настолько неудачный и нелепый, что в Москве его, как пишут современники, "не захотели взять в руки", хотя за работу Татинж подучил аж 2,5 тысячи рублей - сумасшедшие по тем временам деньги, и работал над ним с мая 1929 г. По этому проекту не был сделано даже промзадания. Для составления промзадания привлекли специалистов из Комитета печати СССР.

В Казани тогда работал некий Сперанский, одновременно художник Таттеатра и глава технического бюро строительного контроля. Именно он начал работать над привезенным из Москвы промзаданием. Поработал неделю и выдал заключение: дом будет в 35 этажей!

Это вообще не лезло ни в какие ворота, и казанцы обратились в научно-технический совет при ВСНХ СССР. И вот тогда-то вспомнили о Семене Пэне, который к тому времени достраивал бакинской Дворец печати. Шикарный бакинский проект был у всех на устах, о нем писали в прессе, делились впечатлениями в архитектурных кулуарах, в общем, Азернешр прогремел чуть ли не весь СССР еще до окончания строительства.

Но Шарафутдинов, как было сказано выше, уже привлек Пэна к казанскому проекту. Пэн начал работу над эскизным проектом, который через какое-то время был утвержден в Москве и детально обсуждался и там, и в Казани на расширенном заседаний президиума Областного отдела союза полиграфистов, на объединенном производственном совещании рабочих типографии им. К.Якубова, типографии "Красной Татарии", в Госплане ТР, в Стройобъединении ТР... И всюду был одобрен.

Дальше были всякие сложности с землеотводом, со сроками строительства, со сметой... Строительство Дома печати в Казани заняло несколько лет и было закончено лишь в 1937 г. Помимо полиграфических производств, в этом доме размещалось множество редакций.

Это монолитное колоссальное здание имеет строгие формы и правильные геометрические линии. Оно намного больше бакинского Дворца печати, но по стилю очень его напоминает. И проектирование, и строительство обросло таким количеством легенд, слухов и домыслов, что сейчас, через восемьдесят с лишним лет, читать о них просто смешно.

Например, один из слухов, очень долго ходивший среди казанцев, говорит о том, что Дом печати, очень длинный, дал ровно посередине огромную трещину. Появилась она из-за того, что фундамент, видимо, не очень хорошо укрепили. Архитектора расстреляли - как врага народа.

А что же было на самом деле? "Расстрелянного" Пэна назначили заведующим лабораторией, дали Сталинскую премию, а также возможность сделать около полусотни различных изобретений и получить за них авторские свидетельства. А куда делась трещина? А ее вообще не было! Был проезд под аркой, т.к. дом на самом деле очень длинный.

Но дыма без огня, как известно, не бывает. В Татарстане, как, впрочем, и везде в 30-е гг. начались массовые репрессии, которые коснулись и архитекторов. И вот 1 июня 1937 г. был арестован и приговорен к десяти годам исправительно-трудовых работ как "участник контрреволюционной троцкистской террористической организации" доцент КИИКСа (Казанский институт инженеров коммунального строительства), строитель Дома печати И.А. Батанов.

Батанову не повезло... Пэна в эти страшные годы репрессии не затронули. Но при этом невероятно удивительно то, что ему вообще дали достроить казанский Дом печати, ведь к тому времени на конструктивизм начались повсеместные гонения. Если бы Пэн сначала построил казанский Дом печати, а потом бакинский Азернешр, то практически со стопроцентной вероятностью в Баку ему довершить проект не дали бы ни за что! Дело в том, что в 1934 г. Центральным комитетом Компартии Азербайджана был издан указ, раскритиковавший этот стиль и призвавший к возвращению к национальным традициям и корням. А Дворец печати начисто отвергал все национальные традиции! Однако никто не будет спорить, что он прекрасно вписался в начало проспекта Азербайджана и сформировал собой целый квартал. И теперь сложно представить себе центр Баку без этого необычного здания!

К сожалению, более подробно рассказать о Семене Пэне практически невозможно. Конечно, если бы просмотреть архив личных дел членов Московской организации Союза архитекторов СССР, можно было бы выудить какие-то сведения обо всех местах работы Семена Пэна, о его тбилисских проектах, обо всех его авторских свидетельствах. Другой возможный источник сведений о Пэне - это периодическая печать 30-50-х гг. и профессиональная литература тех же лет.

Известно лишь, что в 1950 г. Семен Пэн был удостоен Сталинской премии третьей степени за разработку и внедрение новых конструкций из асбоцемента в строительстве промышленных зданий и сооружений. К тому времени он работал в ЦНИИ промышленных сооружений.

Удалось выяснить также, что Семен Пэн являлся не только архитектором, но еще и теоретиком архитектуры, писателем. Так, в Российской Государственной библиотеке в Москве (бывшая Ленинская библиотека) хранится его труд "Асбестоцемент в промышленном строительстве Англии", вышедший в серии "Строительная техника в Англии" в 1956 г. Цемент и бетон, как известно, были модными основными материалами, можно сказать, визитными карточками конструктивизма. Если по каким-либо причинам их нельзя было применить, делали имитацию под них. Так и наш Азернешр построен из камня, но декорирован под бетон.

Еще совсем недавно благодаря книге "Экскурс в архитектурную жизнь советской Казани" краеведа и архитектура Сергея Саначина выяснилось, что Пэну, оказывается, принадлежит только проект казанского Дома печати, а архитектурное оформление было поручено его коллегам - архитекторам Татпроекта Н.А. Баталову, И.А. Валееву, И.Ф. Нейману и А.Э. Спориусу, а также преподавателю КИИКСа А.М. Густову, который разработал, в том числе, интерьер книжного магазина на первом этаже.

Почему же Пэн сделал только проект, а дальнейшая разработка - других архитекторов? Ведь в Баку Пэн делал все сам - от и до. Все очень просто: не дали. Работа была уже практически сделана, но тут были привлечены упомянутые у Сергея Саначина архитекторы, и проект был доведен по-другому. Каким же он был? Известно только, что изначально внешняя штукатурка была не серой, а розовой, на фасаде и колоннах был руст, на выступе - украшения. От всего этого архитектурное начальство решило отказаться.

А еще известно, каким проект НЕ стал: планировалось, что на фасаде будет красоваться герб СССР, часы и надпись "имени Горького" по точному автографу знаменитого советского писателя. Если учесть, что бакинский и казанский проекты по стилю похожи, то достаточно представить, что на бакинском Дворце печати красовалось бы что-нибудь подобное, чтобы понять, что это был бы ужас, да и только! Нашему городу просто повезло, что у нас не было такого архитектурного начальства.

Есть и информация, что в Киеве Семен Пэн спроектировал Дом учреждений. Вот этот проект:

И в 30-е гг. на знаменитом Крещатике было даже начато строительство по этому проекту, правда, после перевода в 1934 г. столицы Украины из Харькова в Киев функцию сооружения изменили и теперь в нем планировалось разместить государственные издательства, т.е. это уже должен был быть Дом книги.

Однако по каким-то причинам строительство по Пэновскому проекту было свернуто, и на месте предполагаемого Дома книги в 1938 г. был построен ЦУМ по проекту великого А.Щусева и В.Фридмана. Вот такой. Ничего общего с идеями Пэна!

В заключение хочется сказать о том, чего, к счастью, не случилось: совсем недавно уникальному зданию Пэна в Баку грозила участь разделить ужасную судьбу других шедевров архитектуры - быть снесенным. Оно обветшало, за ним никто не ухаживал, не ремонтировал, на него все махнули рукой. Дело о его сносе было практически решенным, но вмешались банковские структуры, реконструировавшие здание под свои нужды. Азернешр получил второе рождение. Да, здание слегка изменилось, но не настолько, насколько оказались перестроенными другие творения Пэна. Можно даже сказать, что оно дожило до наших дней практически в первозданном виде.

DİGƏR XƏBƏRLƏR